Роман КРУЧИНИН

Тяну глазами лучик солнца

1.
то сон – не сон: встал рано – рано –
послушать сердце деревень,
где крыш коньки – кардиограммой.

Верста, верста, пот по челу,
и, понимаешь, понимаю –
не то что сбился, – почему
кривая тропка, как прямая…

2.
…Потом не в ту маршрутку сел,
который день подряд итожа,
что сохну, сохну по росе,
но и она ведь тоже, тоже!..

В другую сесть, да все никак,
и ладно б снег да листьев охра…
Совсем иссох по родникам
и лишь глаза на месте мокром.

И трезвый ум, да сирый дух,
без праздника какого ляда?
Им речку бы – хватило б двух
(а лучше трёх) граненых взглядов.

И явь – не явь, и прыть – не прыть,
забычковать бы это вскоре,
водой морскою окропить
и потому: – Исполнись, море!

3.
…Соцсетевой, ты веришь мне?
А путь похожий у кого – то –
брести по интернет – земле
и лайкать, лайкать чьи – то фото…

***
Юлии Друниной

Я думал, что в сторонке свищут пули,
я думал – на коне, но нет – с коня…
Мне повезло, что медсестрица Юля
забинтовала строчками меня.

Рука моя тому, в ком боль бездонна,
тяну ее по-друнински: – Держи!…
(Не этой ли рукой, уснувший дома,
дубасил и дубасил в гаражи?*)

* 21 ноября 1991 года, закрывшись в гараже, Ю. Друнина включила зажигание
авто… самоубийство.

***
Сокрушаться б не шибко –
не в ладах с высотой,
но за первой снежинкой –
первый волос седой…

Можно выдернуть к чёрту,
перекраситься в хну,
рог судьбы моей чёрной
разве я разогну?

Отраженье, не шикай
на года и не ной,
будь в ладах со снежинкой,
будь в ладах с тишиной,

Ни к чему эти нервы,
лучше пальцами – щёлк! –
всего навсего – первый!..
но ещё и ещё…

***
Догорает, увы, догорает
в лампе ласковых слов керосин…
у соседей, что не за горами,
я впервые взаймы попросил.

Попросил против шерсти подкожной
дать хотя бы словечко одно,
как известно – приятно и кошке
то, чем слух заласкается, но…

Но облили меня ошалело,
подожгли, долго ль взгляду гореть…
и жалею себя, так жалею,
что глаголом становится плеть.

Так и надо тебе, попрошайка,
так и надо тебе, так и на…
а вот кошку соседскую жалко –
догорает в ночи у окна…

Подозвал не на пытки от пыток,
переходит тропу что есть сил…
переходит с нуля на избыток
в лампе ласковых слов керосин.

Молоко в моём доме прокисло,
мы с едою решим опосля…
– Не серчай на людей, киса-киса,
одного из них нынче спасла.

***

1.
Как я берёг тебя, берёг
и от дыханья, и от ветра,
но: – Одуванчик!.. – нет ответа,
и лишь вопросом стебелёк.

2.
Легко июнь с полей и глаз
был выдворен, а дальше больше…
Я одуванчиком был божьим,
а кем же, чем же в этот раз?

3.
У чёрта б на куличках слёг,
и всё ж держаться что есть силы –
сдувают матушку – Россию,
а дальше больше, стебелёк.

4.
Нам раздудеть бы ноту «ля»,
чтоб ноту «соль» на выселенье…
Что за цветок в руках Вселенной?
Не одуванчик ли? Земля?

***
Мне заснулось легко в стоге сена,
а проснулось – высоток парад…
зашукшинился и заесенил,
закручиниться тоже пора.

Где б колодцам – стоят светофоры,
родникам – там потоки машин…
полицейский пытался оформить –
посмеялся, а я не смешил.

Это помню… как помню, что в слёзы,
всходы дрожи на нижней губе…
заосинился и заберёзил,
как на холоде я задубел.

Отдобрился и весь замерзавил,
на душе – только кочки и пни…
билетёршу на автовокзале
приподнял: «Твою мать, ущипни!

Мне билетик в село как просфора,
денег нет, дали б фору за пыл…»
и пешком бы до дома с платформы,
но дорогу как будто забыл…

***
…И снится мне экзаменатор
с усмешкой: «Ну, студент, держись, –
билет попался то что надо!..
но, благо, сессия – всю жизнь».

С постели вскочишь – пульс несётся,
и страх преследует как тень…
Тяну глазами лучик солнца
с надеждой на зачётный день.

***
Конечно, свыше и, конечно, большего,
конечно, ждёшь.
В макушку – чмок… ну, наконец – то, боженька!
А это дождь…

***
Чёрт возьми, зелёная тоска
с появленьем осени краснеет…
я её за волосы таскал,
а теперь таскаюсь вместе с нею.

Побелеет, как придёт зима? –
это значит тоже побелею
и, взойдя на ум, сойду с ума
в тридцать лет нелепо юбилейных?

Если не сойду – придёт весна,
но я знаю что стоит за нею,
нету той весны, что раньше знал –
лишь трава и листья зеленели…

Мне ль чернеть от зависти к другим,
к тем, кто всё веселье заграбастал? –
не к лицу мне это, но с руки
навести тоску на них и баста.

***
На перекрёстке им. Христа
как днём ночами,
друг в друге люди неспроста
души не чают.

Любовь стекается к нему
со всех окраин,
нет ни безверия, ни мук –
как обокрали.

Но всё ж, вживаясь в эту весть,
туда ли еду? –
в одном лишь сердце адрес есть,
на карте нету.

О, перекрёсток им. Христа,
сестрицы, братцы!
я подсчитал: один из ста –
мой шанс добраться.

Каков же путь? – и наст, и пыль,
тяжёлый самый… –
то вновь на пробку наступил,
то в пробке замер.

***
Милая, всё валится из рук,
милая, и просыпаться скучно,
из еды на завтрак – соль разлук,
ну да ладно – было бы что кушать.

Снился сон, что я – заправский шут
и взвиваюсь ввысь воздушным шаром,
наяву же – тяжело дышу,
ну да ладно – только бы дышалось.

Ангела последний след простыл,
видимо, хозяин неприятен,
обнимают лапы пустоты,
ну да ладно – лишь бы в чьих объятьях.

Милая, всё валится из рук,
милая, и ноги непослушны,
из еды на завтрак – соль разлук,
на обед и, стало быть, на ужин.

***
В моей судьбе немало выбоин
и не хватало лишь одной:
нежданно пропуск к счастью выронил
у долгожданной проходной.

Ищу его, да не находится.
Ищу его, да нет уж сил.
И Бога я, и Богородицу
просил – как будто не просил…

Нет – нет, на небо не в обиде я,
хотя дела мои плохи
и вместо счастья небом, видимо,
мне дадено одно – стихи.

И под снегами, и под ливнями
в мечтаньях по уши увяз…
А между тем, мои счастливые,
сто граммов радости – за вас!..